Александр Гордон: карта сайта
28 Сен

Мне трудно думать молча. Интервью с Александром Гордоном

Категория: Интервью


Александр Гордон, российский теле- и радиоведущий («Гордон», «Гордон Кихот», «Стресс», «Хмурое утро» и т.д.), девять лет прожил в США, вернулся и завоевал славу мизантропа, циника и неизлечимого пессимиста. Интервью у Гордона, который будет вести две предвыборные дискуссии на Первом Балтийском канале, взял латвийский журналист Илмар Шлапинс.

Первый вопрос я вам задавать не буду, поскольку знаю ответ. Он о том, почему вы согласились вести предвыборную дискуссию на Первом Балтийском канале. Обычно на такие вопросы вы отвечаете, что работаете на телевидении только ради денег и добавляете, что стараетесь делать это честно. Честь — это для вас важно?

Важно, но именно для меня. Те мои слова или действия, которые, на мой взгляд, укладываются в мое понимание чести, другим могут показаться бесчестными. Но я им ничего не должен, оценивать — их право. С тех пор, как появился интернет, и особенно LiveJournal, мнений так же много, как и людей.

Честь для вас в этом понимании — этическая категория?

Конечно, этическая. Только здесь скрывается ловушка. Есть общая этика или этика части общества, и есть личная этика. Есть серая зона, где эти понимания этики пересекаются, и есть черные зоны, где они не встречаются. Для меня лично это выбор, который диктует мой опыт и мнение близких. Для меня важно не упасть в глазах людей, которых я люблю и которым доверяю.

То есть такой круг людей существует?

Он очень небольшой, количественно небольшой, но он существует. Иначе у меня вообще не было бы никаких ориентиров в жизни.

В одном интервью вы признались, что решили стать аристократом.

Нет, не так. Я выбрал аристократическую модель поведения. И ее характеризует только одна вещь — одинаковое отношение ко всем. Без учета статуса, социального положения, национальности и интеллекта. Грубо говоря, все, что я могу сказать охраннику в супермаркете, я могу сказать и президенту страны. Если я что-то не могу сказать президенту, то не стоит говорить этого и охраннику.

Например? Что такого вы не смогли бы сказать президенту страны?

Например, «Иди на…». Поэтому я никогда не говорю этого охранникам.

А в ваших передачах вы никому не говорили чего-то подобного?

Кажется, нет. Хотя у меня был такой период в жизни, когда я вел утренние передачи на радио и телевидении, там я не могу быть полностью уверенным. Дело в том, что я патологическая сова, и просыпаюсь только к концу передачи. Поэтому, когда меня цитируют, я иногда могу узнать себя в этой цитате, однако не помню, чтобы говорил что-то такое.

Вы создали о себе впечатление человека, которому интересно думать. А то, о чем думать, вам интересно?

Во-первых, то, что мне интересно думать — заблуждение. Я как дикарь, думаю три минуты в год. У меня просто такая особенность, которую я превратил в свою добродетель. Это так называемое громкое мышление. Мне трудно думать, не говоря. Если за то, что я думаю, громко говоря, еще и платят деньги, я могу считать себя счастливым человеком. Правда, не удается.

Но что-то же вас интересует?

Конечно. Конечно, интересует. Скажем так, есть несколько интересующих меня сфер, и они не поделены на сектора, скорее это такие концентрические круги. Есть сфера глубочайших интересов, общая для всех: попытки понять, как тут все построено и зачем. Не говоря уже о том, кто все это построил. Вторая — профессиональные интересы, потому что в этой сфере нельзя останавливаться. Молодежь наступает на пятки, к тому же на ТВ все очень быстро меняется — от производства до восприятия. И третья — то, что обычно называют хобби. У меня она очень узкая и тонкая, выражается она в том, что иногда появляется желание послать все в одно место и уехать. Сделать вид, что я еду на рыбалку, потому что никакой рыбалки там не получается, но, по крайней мере, какое-то время мне никто не мешает. Чаще всего это поселок в Тверской губернии. Иногда — другие страны. Если не получается, я просто ложусь на диван и щелкаю пультом от телевизора. И ни о чем не думаю.

Вам интересно, кто победит на выборах в Латвии?

Да, интересно. И даже не столько то, кто победит на выборах, поскольку политика в Латвии так устроена, что совершенно неважно, кто победит, сколько то, какая коалиция будет создана после выборов. Кого назовут премьером.

А политика в целом вас интересует?

До сих пор я думал, что нет, потому что российская политика меня абсолютно не интересует. Она вытекает из конкретного источника и является крайне прогнозируемой. За чем там можно следить? Или ты с ними, или держись от них подальше. Или же будь против них, что на самом деле то же самое, что быть с ними. Никакой разницы. А здесь — это как наблюдать за выборами совета дружины в пионерском лагере, очень интересно. Люди, отношения, влияние, деньги, американцы — все интересно. В России же политика — только интриги под одеялом, больше ничего там нет. И из этих интриг формируется все остальное — внешняя и внутренняя политика, экономическая политика, культурная политика, спортивная политика и т.д. В этом смысле у нас уникальная ситуация. Хотя… Есть же еще Китай.

Существует мнение, что во всех российских бедах, начиная от революции и заканчивая развалом СССР, виноваты евреи и латыши.

Ну, евреи — это еще можно понять, а с латышами какая связь?

Ну как же, латыши ведь охраняли Ленина…

А какая у этого вообще связь с Лениным? (Смеется.) Нет, если такой стереотип и был, он давно уже исчез. Если вы на улице спросите что-то о латышских стрелках, кто-то скорее вспомнит латвийскую олимпийскую команду по стрельбе, а не стрелков. Нет, знаете — старый образ исчез, а новый Латвия создавать не спешит. Меня это удивляет. Ясно же, что у страны с такими маленькими ресурсами есть только один выход — создание сколько-нибудь интеллектуального образа. Формирование бренда. Почему об этом никто не думает? Или думает, но так неэффективно, что Латвию никто не узнает? Не понимаю.

Меня часто удивляют российские интеллектуалы, о которых очень сложно сказать заранее, поддерживает он Путина или нет, сожалеет о развале СССР или напротив?

Ну, здесь нет никакого неожиданного феномена. Некоторое время назад мы готовили на ТВ концерт ко Дню Победы, и я говорил со многими ветеранами. Все как один вспоминали войну как самое красивое время в своей жизни. Потому что они были молоды и все было ясно. Я думаю, что ностальгия по СССР рождается по той же самой причине. Если смотреть объективно, народ стал жить лучше. Я наблюдаю том же самый поселок Тверской области уже лет 30, и на моих глазах он развалился и был построен снова, сейчас там практически только дачи. Благосостояние, несомненно, выросло. С другой стороны, то, что произошло в 90-х, оставило свои следы. Я же с ним сидел за одной партой! Скажем, с Абрамовичем — мы учились в одном институте! И где теперь он, и где — я? Это как красная тряпка для очень многих. Что же касается того, кто из российских интеллектуалов за Путина и кто против, то я должен сказать: они все за Путина. Даже те, кто, так сказать, продались Западу и идут на демонстрации, отлично понимают, что среди них нет ни одного лидера, который смог бы взять эту страну. Именно эту страну. Путина можно любить и можно не любить, можно уважать или нет. Но то, что он сейчас единственный возможный ответ ситуации в стране — об этом никто не спорит.

Почему так получилось?

Думаю, что этот вопрос заслуживает более серьезного и глубокого анализа. То, что сейчас приходит на ум — в России роль личности в истории всегда была на первом месте. И эта личность созрела буквально перед глазами. Путин очень сильно менялся во время своего правления. И, что важно — изменения в его характере и поведении почти что отражались на всей стране. Он буквально ведет страну с собой. Путин стал даже не столько выражением народных надежд, сколько таким как бы биологическим придатком для организма России. Представить, что Путина внезапно может не быть, очень сложно.

Страшно представить?

Мне нет. Мне не страшно. Но большой части народа, думаю, страшно даже представить. Лично я аполитичен и на выборы не хожу. Единственный раз, когда я проголосовал, был тогда, когда я продал свой голос бабушке за три рубля. Это было еще в советские времена, и она боялась, что начнутся репрессии, если я не пойду голосовать. Я сказал — давай три рубля и бери мой паспорт. С тех пор я ни разу не голосовал.

Перевод с латышского DELFI.

 

Написать комментарий

*