Александр Гордон: карта сайта
02 Окт

Александр мечтает о счастье

Категория: Интервью

interviu

Гордон любит грустное. Он философ уныния. Певец упадка. Говорить с ним – одно удовольствие. Не говорить – другое. Если вы мизантроп, вам понравятся его неспешная речь и мрачные выводы о печальном будущем человечества. Если вы любите людей и сытую жизнь, бегите от Гордона подальше и лишь иногда поглядывайте на него краем глаза в телевизоре – в малых дозах он не так тлетворен. Гордон необычен во всех своих проявлениях. Даже в ресторане, где мы встретились, чтобы поговорить, Гордон заказал себе воблу – сухую, как он сам, и методично употреблял это вместо пищи. А попутно поражал меня глубинами своей пессимистической мысли.

Много лет назад, когда Америка выбирала Буша, вы мне сказали, что это будет последний президент США. Потому что страна не жилец. Однако ошиблись.

– Нет, не ошибся. Потому что Обама не президент Соединенных Штатов Америки. Это новый социокультурный проект, который никакого отношения к корням президентства не имеет. И его цвет кожи только подчеркивает это. Он не выглядит, как президент, он не говорит, как президент, к нему не относятся, как к президенту. Он либо ненавидим, либо вызывает восхищение. Но чем? Одними только словами: «Перемен! Нам нужно меняться!» И перемены эти не за горами. Причем будут они весьма печальными.

Америку вы не любите, я знаю. Но однажды вы сказали, что Россия сейчас движется в ту же сторону, что и США. В том смысле, что у нас теперь те же ценности.

– Да вот как раз мне непонятно, куда движется Россия. Я вижу разнонаправленные тенденции. Россию разрывает! Москва вместе со Сколковом движутся в одном направлении, а вся остальная страна – в другом. Вся страна мечтает только о том, когда грязь уберут, дороги отремонтируют и жилье построят. А вот какие будут лампочки в этом жилье – энергосберегающие или нет – стране абсолютно по фигу.

Казалось бы, девяностые и нулевые годы научили, что нам нельзя в догонялки играть. А сейчас опять все разговоры о модернизации.

Не только девяностые годы! Россия последние лет четыреста только и делает, что играет в догонялки. С Петра I. Каждый раз мы, стиснув зубы, делаем рывок, а через несколько лет вновь обнаруживаем себя отставшими.

– Это означает только одно – ничего изменить мы не сможем. Так и будем гнаться за несуществующими чужими ценностями.

Причем тут ценности?

– Потому что именно ценности диктуют модель поведения. Если бы мы были самодостаточными и по-хорошему изолированными от мира, все было бы нормально. А мы сейчас покупаем чучело Силиконовой долины в виде Сколкова. Не будет это работать! Потому что в Америке срабатывает один вложенный доллар из десяти и прибыль он приносит через пять-семь лет. А у нас на каждый вложенный доллар мы хотим получить десять. Потому что наша экономика так работает – короткие деньги, эффективные вложения. Как только маржа изменяется, прибыль падает, деньги из экономики сразу убегают. И мы при этом хотим создать у себя Силиконовую долину, хотя даже для Америки это уже вчерашний день.

А что же тогда день сегодняшний и завтрашний?

– Для кого?

Правильное уточнение. Разделим. Что для них? И что для нас?

– Для них будущее – это новая форма организации труда, так называемый Шестой уклад, который наступит после Пятого – постиндустриализма. То есть выделяются несколько перспективных, дающих реальный результат отраслей – биомедицина, квантовые технологии, нанотехнологии – и из них делается сверхновая индустрия. Вот чем сейчас заняты они. А мы заняты тем, что будем сейчас создавать заповедник для ученых гоблинов в Сколкове. А зачем? У нас и так есть наукограды – Дубна, Обнинск, где я недавно был на научной конференции по инновациям.

В качестве?..

– Ведущего.

Хорошо заплатили?

– Ну зарабатывать как-то надо. Кризис. И потом, это родина, поэтому я согласился на меньшие деньги, чем обычно… Так вот, в тот момент, когда шло пленарное заседание, посвященное инновациям в Обнинске, Сурков в Кремле проводил совещание по Сколкову. И я высказал предположение, что как только этот многомиллиардный пылесос будет включен, ни о каких Дубне, Новосибирске или Обнинске речь уже не пойдет. Ну построят они Сколково – что это изменит в науке? Ничего. Мы сейчас снимаем с полок то, что делали в семидесятые годы, и пытаемся упаковать в новые обертки, приписав модную приставку «нано». Кстати, тут неподалеку открылась «Наномойка» для машин. Анекдот…

Но даже если придумают какую-то технологию, скажем, лекарство на био- и нанотехнологиях, дальше-то что? Мы его сами будем производить или отдадим китайцам? Бизнес говорит: «Отдайте китайцам, у них производство дешевле, у них тепло и недорогие рабочие руки. А мы будем торговать технологиями». И я спрашиваю: кто это «мы»? Кому принадлежат эти технологии? Трем ученым и инвестору. Они и получат прибыль. А страна что получит? Она даже налогов не получит, поскольку в Сколкове инвесторов освободят от всех налогов. В мире обычно изворачиваются так, что во всех наукоемких производствах доля зарплаты очень высока и с нее снимают налоги – до шестидесяти процентов. Но у нас и тут плоская шкала – всего тринадцать процентов. Ничего мы не получим. Но тогда возникает вопрос: а на хрена все это придумали? Ответ простой: мы привыкли гнаться… В то же время раздаются трезвые голоса: «Не нужно ни за кем гнаться, все равно не угонимся». Тем более что нашей стране Шестой уклад совершенно не выгоден.

Почему?

– Потому что при Шестом укладе что-то реально производят два процента населения, а все остальные работают в сфере обслуживания – парикмахеры, врачи, юристы, артисты… Но у нас Сколково одно. И как вся страна будет работать на Сколково?.. Мы тратим на проект модернизации страны большие деньги вместо того, чтобы решать локальные проблемы – ремонтировать и строить дороги, организовать первичную переработку продуктов сельского хозяйства на местах, что обеспечило бы работу большей части населения. Здоровый изоляционизм – вот что нам нужно… Мы никуда не лезем, ребята. Мы сырьевая, аграрная страна. Мы проживем, не волнуйтесь. Мы вам не соперники, нас нет, мы в своем огороде копаемся, мир видит только нашу жопу на грядке… Вот схема для России.

Хреновая схема.

– Почему?

Тупиковая. Много тысяч лет назад амазонские дикари сказали всему миру: не лезьте к нам, мы тут будем сами, как можем… И теперь мир вышел в космос, а они до сих пор бегают в юбках из пальмовых листьев.

– А теперь давайте зададим вопрос амазонскому дикарю и брокеру с Уолл-стрит, счастливы ли они. Я абсолютно убежден, что амазонский дикарь окажется счастливее бледного и нервного брокера.

Я ждал этого гнилого прогона про счастье!

– Конечно, я говорю о счастье! Потому что мы говорим о ценностях!

Счастье – это не ценность. Поскольку сплошная субъективность. Оно не измеряется ни в амперах, ни в долларах, ни в килограммах, ни даже в штуках. А для сравнения нужна шкала измерения. Цифры. Это во-первых. А во-вторых, почему вы исключаете из категории ценностей такие вещи, как продолжительность жизни, которая у дикарей каменного века равнялась восемнадцати годам в среднем? А у людей космического века – более семидесяти лет… Почему вы исключаете из системы ценностей комфорт, который обеспечивает цивилизация?

– Еще чего?

Качество жизни. Ее насыщенность и интересность. В смысле развлечений – телевизор, DVD, путешествия, спорт, компьютерные игры…

– Один раввин, на которого я работал, говорил, что цивилизация – это телевизор, автоматическая коробка передач и теплый туалет в доме.

Был прав. А вы хотите конкретные вещи поменять на такую эфемерную категорию, как счастье. Сегодня ваш дикарь счастлив, а завтра его печень сожрали глисты или его укусила змея.

– Лучше тридцать лет жить, питаясь свежей кровью, чем сто лет питаться падалью.

Это дело вкуса, то есть привычки. Вы знаете цивилизованную жизнь. А закинь вас сейчас для сравнения к туземцам в джунгли, так вы сбежите оттуда со скоростью пули.

– А зачем в джунгли, если можно в деревню в Тверской области – там то же самое. Я только что про это кино снял. «Метель» называется. Толстовский сюжет, перенесенный в наши дни… Цивилизация – это прежде всего устои и представления, которые делают человека счастливым или несчастным. А наша цивилизация – это бензин в баке и мобильный телефон.

Мобильный телефон – великая вещь.

– А для меня мобильник – самый большой стрессоген. Я ненавижу мобильный телефон! И если можно по отношению ко мне употребить слово «счастлив», то счастлив я бываю именно в тверской глуши, куда сбегаю на месяц. И особенно счастлив, когда отключается электричество, потому что не могу зарядить мобильник. Там я себя чувствую даже лучше, чем в теплой ванне у себя дома.

Но вы правы в том смысле, что в нашей деревне можно жить либо колонизатором, то есть барином, либо крестьянином. Я живу барином, поскольку крестьянскому труду не обучен, да и годы и силы не те уже. Приходится мне свои побеги от цивилизации делать барскими. А для этого нужны средства, которые можно заработать только в цивилизации.

Значит, отказываться от цивилизации вы все-таки не хотите?

– У жителей России есть несколько возможных путей развития. Мы можем то, чего не может позволить себе ни одна страна мира – выбирать между прошлым и будущим. Никакое государство не может позволить себе вернуться в прошлое. Потому что вся их экономика устроена так, что любой простой, как показывает кризис, для нее смерти подобен. А Россия может! Мы единственная страна в мире, которая сейчас спокойно существует в разных временах. Не нужна никакая машина времени, чтобы попасть в прошлое – достаточно проехать по России. Поезжайте в Кимры – это уже на десять лет назад. Если от Кимр отъехать еще на тридцать километров – это на сто лет назад. А от того места еще пять километров в лес – и вот вам, пожалуйста: допетровские времена. Ничего не изменилось ни по средствам производства, ни по взаимоотношениям, ни по продолжительности жизни… Так что говорить о том, будто Россия куда-то идет, совершенно бессмысленно. Россия – сороконожка, часть ног которой идет вперед, часть – назад, часть – вбок…

Но общий тренд мы наблюдаем: от деревянной сохи к телевизору.

– Это не тренд. Это дрифт. Тренд – сознательное направление, а дрифт – куда отнесет. У нас есть несколько векторов – Лебедь, Рак и Щука. Просто на время оказался чуть-чуть сильнее Лебедь, потому что ветер ему попутный. Но в принципе наш воз и ныне там. Изменения в нашей стране возможны только очень медленные. Наш авось дает результат только через три поколения, как я прикинул. «Давай туда пойдем! – Нет, давай туда». Пока спорили, глядишь, уже куда-то сползли. Отложите срок в три поколения – шестьдесят лет – от каждого важного события, и увидите, что я попал в точку.

Написать комментарий

*